Виктор Майклсон, 63-летний москвич, канадец по паспорту, маркетолог и лидер движения slow food в России – о том, как понимать искусство (и даже современное).

Знакомая девочка Аня на мой вопрос, о чем написать следующую колонку, сказала: «Напиши про картины, как их понимать… и про музыку». И я задумался…

Я вырос в среде доморощенных интеллектуалов (нет, никто из нас в Геттингенском университете не учился), где даже моя любовь к Алле Пугачевой воспринималась с кислой снисходительной улыбкой. Культура делилась на высокую и бескультурье, попса было однозначно ругательным словом, безо всяких дополнительных коннотаций.

Потом пришел капитализм, и оказалось, что в академической сфере много престижа, но мало денег. Ну, то есть существенно меньше, чем в популярной культуре. Многие гордо отвернулись, кто-то попытался сидеть на двух стульях (и весьма достойно, кстати). Но появился и третий путь – путь современного искусства (СоврИск) с концептуальной живописью, с атональной музыкой. Если в советские времена артисты современного искусства были в почетном андеграунде, то теперь им во многом открылись площадки, сцены и фестивали. Они стали реальными акторами современной жизни, и стало понятно, что игнорировать это все и по-прежнему упиваться «Шишкиным в сосновом лесу» – уже как-то демоде.

И встал вопрос: «Как же это хозяйство понимать? Как понять, что плохо, что хорошо?..» Если в сюите для виолончели с оркестром нет ни одной мелодии и вообще отсутствует ритм, и при этом она исполняется в Московской консерватории при полном зале? Если за стоимость хорошего автомобиля продается кусок драного картона, на котором приклеен кусок драной бумаги, на котором написано что-то (дай-то бог, чтобы слово было приличное)? Если в театральной постановке нет слов, да и движения более чем странные, то как понять, что одно хорошо, а другое плохо?

Вот я прихожу на премьеру оперы (атональной) с парой молодых ребят. Один из них отводит меня в сторону и спрашивает: «Виктор, а вам нравится?». Я увлеченно отвечаю, что предыдущее произведение этого композитора (а он, кстати, может быть, самый знаменитый отечественный «атональщик») мне понравилось больше. Молодой человек погрустнел, услышав мой уверенный восторг, и перебил меня: «А вы понимаете, о чем это? Как вообще это понимать?»

Я подошел к композитору и передал ему «вопрос из зала». Он был готов, ответил не задумываясь: «Надо найти что-то похожее в прошлом опыте, выстроить цепочку ассоциаций…»

В середине 1980-х я довольно активно общался с молодыми художниками нонконформистами (объединения «Детский сад», «Мастерская на Фурманном», «Чемпионы мира»). Иногда они приносили свои работы, и мы их обсуждали. Я с детства был говорлив – не заткнешь и тут разливался соловьем, объясняя ребятам, что они хотели сказать той или иной картиной. Они слушали, тогда еще не навострились делать это сами.

И как-то раз, во время такого разбора, один из моих тогдашних друзей, известный музыкальный критик, отвел меня в угол и сказал, пробиваясь мыслью через свое фирменное заикание: «С-старичок, вот ты н-н-неправильно говоришь! Надо говорить: «В-вставляет или не вставляет». И все». Для меня это стало откровением. А как же показать образованность? Как тогда ходить на выставку с девушкой (или позже – с юной дочерью)? Что говорить им?

Я стал прислушиваться и присматриваться и понял, что и художники говорят друг другу: «Хорошая картинка…» или «Не очень что-то картинка…» И композиторы: «Да, это удачнее прошлого опуса…»

Много лет назад я услышал в разговоре, что художественный вкус формируется в совсем детском возрасте, и если до 14–16 лет человек вообще не видел современного искусства, то он так и останется дальтоником – он сможет различать авторов, школы, но не сможет чувствовать «вкус». Его «рецепторы» не разовьются. Так что задача видится именно так: водить детей на выставки, концерты, показывать, рассказывать (но только им и только для создания комфортного восприятия) и ждать, пока ребенок не скажет: «Папа, смотри, какая красивая картинка!» И тогда можно уходить из арт-критиков и просто любить то, что любишь.

И ну конечно, это работа. Наверное, поэтому посмотреть Лувр или Эрмитаж в один заход просто невозможно – и дело не в количестве залов. Легко сдаться и отступить, но именно эту высоту я всегда считал важным одолеть.

Все это пронеслось в моей голове… а Ане я сказал вот что.

«Ну хорошо, вот мои советы:

1. Старайся найти что-то похожее в памяти, из того, что видела (отсюда – призыв смотреть, слушать все время новое. Заставлять себя, не застревать на привычном);

2. Старайся отключить «левое полушарие» – не пытайся понять, «что хотел сказать художник». Эта муть, пришедшая к нам из критического реализма XIX века и бережно несомая школьными учителями, мешает выключить рациональное, и мы бьемся… А ведь художники довольно часто ничего не хотят сказать (ну тут мы уходим в природу творчества – об этом мы, Анечка, поговорим через несколько лет…);

3. Попробуй всмотреться, вслушаться, увидеть задний план, колорит, услышать инструментовку, звукопись стиха и ритм в визуальном. Как сделано… Это одно может восхитить;

4. Старайся не делиться впечатлениями «как» и «почему» (ну, кроме «нравится – не нравится»). Это довольно бессмысленно, ты не эксперт, твое мнение, по большому счету, кроме мамы, мало кому интересно. Ну и старайся, чтобы понравилось;

5. Если не понимаешь – то это твоя проблема, а не проблема художника. Если ты это видишь/слышишь/смотришь в публичном месте, значит – это кому-то нравится.»

Пару месяцев назад я пришел в молодежный клуб «Дом культур» и услышал там молодого музыканта. Меня «вставило» так, что я не мог танцевать: я стоял у сцены, меня потряхивало. Потом я познакомился с музыкантом, мы дружим… И еще потом пришла счастливая мысль: «Я не закаменел, я воспринимаю! Я могу чувствовать восторг, меня еще «вставляет»! И это здорово!»

Читайте также

    Играем на органике: как научиться понимать и принимать свое телоЧто такое power nap и зачем он нужен?Интуитивное питание: 7 главных принциповIntuitive living: возраст счастья – где он?

Майклсон Виктор

Источник: m24.ru

Leave a Comment